Искусство Индонезии эпохи неолита и бронзы

Глава «Искусство Индонезии эпохи неолита и бронзы» книги «Искусство Индонезии с древнейших времен до конца XV века». Автор: Муриан И.Ф. Издательство «Искусство», Москва, 1981


Большие и малые острова Индонезии вместе с разбросанными в Тихом океане островами Океании территориально близки южной Индии, Юго-Восточной Азии, Филиппинам и Австралии. Они были удобным транзитным пунктом для древних моряков, бороздивших моря и океаны между Азией, Австралией, Америкой и даже Африкой. Уже этой одной роли океанического моста было бы достаточно для рассмотрения древней Индонезии как важнейшего района распространения материковых культур. Однако Индонезия – это не только мост между материками, но и самостоятельный центр зарождения древнейшего человека и его первых культурных достижений. Благодаря археологическим находкам конца прошлого века стало известно, что наряду с бытовавшими на Яве человекообразными обезьянами там существовали и древнейшие питекантропы, вслед за которыми появились неандертальцы *.

* [Голландский археолог X. ван Хеекерен, посвятивший свои труды изучению древнейшей культуры Индонезии, называет помимо питекантропа, останки которого были найдены на Яве еще в 1890-х годах, и других (более поздних) предшественников неандертальца - например, гомосолоенсиса, черепа которого были найдены в нескольких местах в 1932-1933 годах (см.: Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957, p. 41-47).]

Два аспекта древнейшей истории Индонезии – самостоятельность развития и постоянные связи с другими странами - позволяют считать ее культуру одним из важных звеньев в общей цепи меняющихся и непрерывно развивающихся культур соседних материков. Начало древнейших цивилизаций на территории Индонезии теряется в глубине веков. По окаменевшим остаткам животных и растений установлен приблизительный характер климата древнейшей Индонезии. Видимо, он был гораздо прохладнее современного. Большую территорию занимали саванны, которых теперь нет [Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957, p. 4-6.]. В дальнейших изменениях флоры и фауны важную роль сыграли извержения вулканов и резкое повышение уровня моря в ледниковый период.

Индонезия была населена людьми еще в период раннего (нижнего) палеолита [Останки человека современного вида, найденные на острове Ниах, датируются приблизительно сороковым тысячелетием до н. э. (Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957, p. 27).]. Именно к этому времени относятся найденные археологами грубо обработанные каменные орудия из темного сернистого туфа, окаменевшего известняка и даже окаменевшего дерева. Они были обнаружены в 1935 году главным образом на Яве по берегам реки Баксок, южнее Пунунга, а также на Борнео (современный Калимантан) и Суматре – всего около трех тысяч предметов. Интересно, что форма этих орудий отличается от формы орудий нижнего палеолита в Индии, на Ближнем Востоке, в Европе и Африке, но близка форме древнейших орудий восточно-азиатской группы, к которой относятся находки Северного Китая, Бирмы, Сиама и Малаккского полуострова [Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957., p. 27-29.].

После ледникового периода, когда повысившийся уровень моря разделил многие острова и увеличил расстояние между ними, начинается новый исторический отрезок в развитии индонезийской культуры – мезолит, то есть среднекаменный период, переходящий в неолит, – ново-каменный век. В дельтах и долинах рек расселяется древнейшее население Индонезии, состоявшее главным образом из негро-австролоидов. Позднее к ним присоединяются южные монголоиды. Возможно, этим людям было известно строительство лодок-каноэ, они делали орудия и другие предметы из речных булыжников, раковин и костей животных [Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957, p. 67.]. Основная масса орудий – топоры, тёсла, сошники – найдена на Суматре. Их находят также в Индокитае и Малакке, откуда, видимо, они распространялись на архипелаг – через Суматру на Яву и Целебес (современный Сулавеси).

Как и в других древнейших центрах земной цивилизации, на островах Индонезии (в восточной части архипелага) в самом начале неолита создавались пещерные росписи, открытые пока еще в очень небольшом количестве. Самая известная роспись находится в пещере Леанг-Паттэ в южной части острова Сулавеси. Она сделана на красном железняке и сохранилась довольно плохо, но общий абрис рисунка кабана говорит о большой близости к натуре, об инстинктивно-верном знании строения и движений животного. В другой пещере долины Паттэ южного Сулавеси можно видеть светлые негативные отпечатки рук на охристом фоне камня. Как и первобытные образы животных, очертания ладоней, встречающиеся чаще всего на потолках или в высоких углублениях пещер, могли служить знаками и символами власти человека над природой и другими людьми. По сравнению с силуэтными рисунками животных негативные отпечатки рук более абстрактны по своему смыслу – в них начинает проявляться очень важное дифференцирующее качество будущего художественного образа. Видимо, именно с таких деталей и сознательно выбранных фрагментов и начинается закрепление в символах общественных завоеваний человека.

Несколько иной характер носят неолитические наскальные изображения на одном из островов Кай (группа Малых Зондских островов), периода раннего неолита, относящиеся к классу петроглифов. Концентрированная сила и обобщенно-синтетическая значимость более древних образов здесь уступила место информативно-знаковой изобразительности рисунков рыб, черепах, тритонов, лодок, людей, солнца, созвездий. Изображение разрозненных предметов и фигур с искаженными пропорциями, с добавлением геометризованных символических знаков и фантастических деталей, часто произвольных, может показаться потерей мастерства и непосредственности художественного видения. Но, видимо, в петроглифах островов Кай, по сравнению с росписями на Сулавеси, проявляется иной тип образного обобщения: ощущение слитности в едином уступает место представлению о множественности и разнообразии объектов, входящих в кругозор человека. Создаются предпосылки для будущих художественных композиций, где целое состоит из организованно соотносящихся между собой частей, предметов, символов, узоров. Таким рисункам требуется выход на открытое пространство – они выносятся на наружную поверхность скал.

Период неолита принес с собой первые развитые формы агрокультуры и разведения скота, сделав бывших кочевых охотников более или менее оседлыми народами. Археологические исследования позволяют судить о том, что на Яве при неолите появляются прямоугольные дома на сваях, глиняные сосуды и хранилища для зерна, в том числе риса, одежда из дубленой коры деревьев, домашние свиньи и собаки [Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957, p. 141.]. Лучшие условия производства и зачатки экономической свободы позволили людям заняться выбором мест, наиболее удобных для земледелия. Неолит известен крупными переселениями народов, образовавших новые, уже оседлые, этнические группы. При этом, естественно, сохранились и охотничьи и рыболовецкие племена, которые, однако, занимали пространства, пригодные именно для их деятельности (горы, побережья) и составлявшие своеобразную периферию по отношению к новым земледельческим центрам.

Неолитические изделия встречаются в Индонезии повсеместно и сохраняются там очень долго. В некоторых районах Сулавеси до сих пор можно встретить каменные палки для отбивания (дубления) коры деревьев, которые по своей форме и типу напоминают орудия каменного века, употреблявшиеся, видимо, для тех же целей [Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957, p. 126.]. Из всех найденных изделий неолита лучше всего оформлены и даже отполированы каменные долота, тёсла и топоры, использовавшиеся, видимо, для обработки земли. Рабочий конец у них имеет прямоугольную или закругленную форму. Распространение прямоугольных тёсел и долот ученые обычно относят к австронезийцам, тогда как тёсла и долота с закругленным лезвием связаны своим происхождением с Индией или Малаккой. Они распространены также на Филиппинах и в Японии [Heeckeren Н. R., van. The Stone Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1957, p. 130, 132.]. Некоторые прямоугольные и круглые топоры, тёсла и долота сделаны из полудрагоценных камней (агат, халцедон) и не имеют следов рабочего употребления, что позволяет думать об их, возможно, ритуальном назначении. Встречаются также очень маленькие тёсла и долотца, употреблявшиеся, скорее всего, для обработки дерева [См.: Wagner F. A. Indonesia. The Art of an Island Group. Baden-Baden - London, 1959, p. 15.]. Видимо, из дерева делалось не меньше предметов, чем из камня. Найдены и каменные наконечники стрел. Интересно отметить, что наконечники с Явы, более или менее типичные для всего района Юго-Восточной Азии, отличаются от наконечников с Сулавеси (а также Филиппин и Японии), которые мельче и имеют зубчатые края [См.: Heeckeren H. R., van. The Stone Age of Indonesia, p. 132-133.]. Можно предположить, что сложный этнический состав древней Индонезии и постоянные внутренние перемещения разноязыких племен породили и разнообразную материальную культуру.

В последующие времена характер изделий из камня меняется. Помимо утилитарных и ритуальных топориков, тёсел, долот, наконечников стрел и украшений появляются и другие разнообразные по форме и назначению каменные изделия – от утилитарных бытовых предметов до погребальных урн, саркофагов, жертвенных алтарей и т. п. Особый тип многочисленных каменных предметов культового назначения, форма и обработка которых усложнялись по мере применения бронзовых и железных орудий, получил название мегалитической культуры. Эта специфическая полистадиальная культура вырастает на почве более раннего неолита и продолжает развиваться позднее вместе с бронзовой культурой, впитывая многие ее черты и признаки. Особые мегалитические памятники-дольмены, кромлехи, менгиры, каменные троны – были созданы в первый период развития этой культуры, называемый ранним. Древний тип укладки массивных каменных блоков друг на друга горизонтально или вертикально (один горизонтальный блок на одном или двух вертикальных, а также отдельно стоящие вертикальные блоки или террасовидные алтари*) явился предвозвестником будущих монументальных каменных сооружений.

* [В 1930-е годы в центральной части острова Сулавеси были найдены остатки святилища, в котором рядом с менгиром находилось квадратное террасовидное сооружение типа сильно усеченной пирамиды. См. об этом: Kandern W. Megalithic Finds in Central Celebes. - "Ethno graphical Studies in Celebes", vol. 15. Goteburg, 1938; см. также рисунок в кн.: Holt CI. Art in Indonesia: continuities and change. New York, 1967, p. 30, Fig. 5.]

Почитание больших камней как носителей сверхъестественных извечных сил – стадиальное явление в истории человеческой цивилизации. Символика камней входила в самые существенные древние обряды, связанные с представлениями о загробной жизни, о духах предков, о божествах, о мужских и женских образах плодородия. Судя по большому количеству сохранившихся каменных монументов, относимых к так называемой мегалитической культуре, почитание предков (или культ мертвых) получило в Индонезии большой размах, сосредоточив на себе чуть ли не основные духовные силы общества. Оно было, видимо, диалектическим продолжением самого древнего культа плодородия. В вотивных камнях подчеркивалась вечность культа, его преемственность, выходящая далеко за пределы жизни одного поколения.

В более позднее время мегалитическая культура характеризуется большим разнообразием предметов и типов захоронений, причем многие каменные изделия обрабатываются металлическими орудиями бронзового века. Особенно интересны крупные и мелкие статуи близ захоронений, а также рельефы, покрывающие стены могил. Больше всего мегалитических статуй найдено на Суматре, близ могил, дольменов и менгиров. Так, в долине Пасемах, близ Пематанга (в южной части Суматры), была найдена статуя всадника на буйволе. Интересна трактовка фигуры всадника с укороченными ногами, крупными кистями рук, грузными плечами, короткой шеей, с головой, напряженно вытянутой вперед. Всадник дан в единой слитной композиции с деформированной фигурой буйвола, состоящей из головы и корпуса со слегка намеченными ногами. Такой же монументальной значительностью отмечена найденная близ Пагералама (Пасемах) каменная голова с тяжелой, выдвинутой вперед нижней челюстью, крупными чертами лица, круглыми глазами с толстыми веками и большими ушами. Довольно массивные, не очень еще выделившиеся из каменных блоков, но таящие в себе остро схваченную, лапидарную выразительность, поздние мегалиты находятся как бы на рубеже двух древних периодов, когда начинается быстрое и интенсивное размежевание функций человеческой деятельности, в том числе и разных видов искусства. На смену древним представлениям о камне как незыблемой основе всего сущего приходит иная ступень мифотворчества, для которого характерны более определенные и конкретные образы.

В характеристике древнейших периодов культуры палеолита и особенно неолита Индонезии, как и других азиатских и европейских стран, важнейшую роль играет рассмотрение типов керамики. Форма, цвет, толщина черепка, характер обжига и гравированного или расписного орнамента менялись от эпохи к эпохе. Не только технические навыки и бытовые потребности древних людей можно определить по большим и малым, сакральным и утилитарным керамическим изделиям, но и всю художественную культуру нетрудно связать с развитием гончарного дела.

Очень важная сакральная роль сохраняется за древними керамическими сосудами вплоть до бронзового века, когда керамика уступает свои главные общественные функции бронзе. Сначала на керамических, а затем на бронзовых сосудах, особенно ритуальных, делавшихся монументальными и значительными по форме, создавались изображения, которые своим символическим смыслом связывали важное утилитарное назначение этих предметов (хранилище зерна, воды, жертвенного вина, праха умершего-то есть всего того, что составляло средоточие человеческого существования) с общим миропорядком, с представлением о космосе. Орнамент на стенках керамических сосудов, перешедший в усложненном варианте на бронзовые изделия, – это, по существу, эстетически осознанные знаки магически-символической мысли, набор элементов, повторяющихся в разном сочетании во всех древних искусствах, на всех неолитических сосудах, где бы они ни встречались. К сожалению, древняя Индонезия пока еще не раскрыла всего богатства своей керамической культуры – археологам еще предстоит написать эту страницу индонезийской истории. Но даже и по тем фрагментам керамических сосудов, которые сейчас нам известны, можно составить представление о богатом орнаменте, имеющем свою длинную историю развития. Дальнейшая дифференциация магических символов и создание усложненных систем, отражающих аналитическое и синтетическое восприятие человеком мира, образуют уже местные особенности развития каждой региональной культуры.

Изделия из бронзы, открывшие новую главу в истории изобразительного и прикладного искусства древности, для Индонезии важны тем, что они наметили местные корни будущего национального искусства. Вместе с тем в них четко прослеживаются связи с соседними культурами.

Техника литья металла была завезена на острова Индонезии из Южного Китая и Индокитая *. Она привилась на новой почве, была освоена и приспособлена к местным целям, потребностям и художественным формам. Бронзовые изделия встречаются в Индонезии наряду с железными, чисто медных нет вообще, так как запасы меди находились лишь в Южном Китае. В связи с этим в применении к Индонезии название бронзового века изменено на бронзово-железный век.

* [По некоторым данным, указанным в книге Я. В. Чеснова (см.: Чеснов Я.В. Историческая этнография Индокитая. М., 1976, с. 26), первые изделия из меди появились в Индокитае еще в конце неолита (в Камбодже, в местечке Сомрон-Сен, найдена литейная форма из песчаника для медного долота, датируемая 3200 годом до н. э.), а бронзовые изделия стали известны в середине III тысячелетия до н. э. (находки литейных форм из песчаника в районе Сайгона). Индонезийская бронза датируется I тысячелетием до н. э. Химический состав ее, как и во всей Юго-Восточной Азии, приблизительно сводится к 70 процентам меди, 25 процентам свинца и очень небольшому количеству олова. Первые формы были, видимо, каменные, разъемные. Изделия более позднего и более тонкого литья могли быть сделаны способом «утраченного воска», когда модель делалась из воска (или другого легко тающего материала), обмазывалась глиной, обжигалась и через проделанные сверху и снизу отверстия вытеснялась расплавленным металлом. Когда металл застывал, глиняную форму разбивали.]

Изобретение бронзы еще не означало широкого ее распространения – она была привилегией выделившейся родовой знати и жречества *. Тем не менее археологические раскопки в Индонезии [Археологические раскопки в Индонезии начались с конца XIX века. Особенно активно они проводились в двадцатые, тридцатые и пятидесятые годы XX века и продолжаются по сей день.] дали довольно большое количество изделий из бронзы. Среди них надо отметить несколько довольно больших сосудов, многочисленные мелкие фигурки людей и животных, лопатки и сошники для сельскохозяйственных работ, утилитарные (рабочие) и церемониальные топорики. Часть найденных лопаток и топориков - очень небольших (до 30 см в длину), видимо, утилитарных – приспособлена для сочленения с рукояткой: тупой конец у них имеет вогнутость круглой или овальной формы, лезвие сильно закруглено. Почти все они ничем не украшены, за исключением нескольких, на которые нанесен узор в виде одного глаза или двух овальных глаз с параллельными кривыми линиями и геометрическим рисунком. Подобные бронзовые изделия были распространены по всей Яве, на островах Мадура, Суматра, Бали, Сулавеси, Саладжар, Бутон, Флорес и др. [См.: Heeckeren H. R., van. The Bronze-Iron Age of Indonesia, p. 8.].

* [Нередко бронзовые изделия служили украшением парадной одежды воина, о чем можно догадаться по некоторым каменным статуям (например, из долины Пасемах на Суматре) и изображениям на древних барабанах (см.: Wagner F. А. Op. cit, p. 27-28). Изготовлением бронзовых украшений занимались и позднее. В течение многих веков древние бронзовые предметы считались священными талисманами – против пожара, болезней и т. п. У некоторых островных народностей и теперь среди популярных талисманов можно обнаружить древнейшие изделия из бронзы. Собственно, это был первый источник собирания старой бронзы, начатого в Индонезии еще в самом начале XVIII века. Хеекерен (см.: Heeckeren H. R., van. The Bronze-Iron Age of Indonesia. 's-Gravenhage, 1958, p. 3.) упоминает о коллекционере Румфиусе, который дал первое описание лопаток и топориков в 1703 году.]

Более интересный материал для истории искусства дают богато декорированные бронзовые изделия явно церемониального назначения. Среди них выделяется довольно большой предмет (70,5 см в длину и 45 см в самой широкой части) в форме закругленной лопатки с узким и плоским выступом посередине лезвия [Подробное описание древних индонезийских изделий из бронзы см.: Hoop A. N., van der. Catalogue der praehistorische verzameling. Bataviaasch genootschap van kunsten en wetenschappen. Bandoeng, 1941.]. Щелеобразное внутреннее пространство, доходящее до самого лезвия, позволяет называть этот предмет, найденный в Макассаре, на южном побережье Сулавеси, то ритуальным сошником, то церемониальным сосудом. Тонкий орнамент покрывает шейку этого «сошника-сосуда», спускаясь двумя узкими полосками к его закругленному дну-лезвию. Среди спиралей, волнообразных и параллельных линий помещена изящно нарисованная круглая схематичная маска человека.

Церемониальный топор длиной в 43,8 см, найденный в восточной части острова Ява, по своей форме похож на птицу, пригнувшую голову к ногам. Это сходство усиливается узором, в котором на месте предполагаемого глаза птицы помещен круг из вписанных друг в друга колец. Мотив птицы повторяется и в самом узоре: на гладком поле, изящно обрамленном простым орнаментом из параллельных линий, изображена условно геометризованная фигурка птицы. Рисунок отдаленно напоминает узоры на китайских изделиях периода Чжаньго (V-III века до н. э.).

Особый тип топориков был найден на острове Роти, в восточной части архипелага. Он отличается замысловатой формой и особенно сложным и тонким орнаментом. Топорик с острова Роти включает в себя круглое лезвие, бронзовую рукоятку и круг на месте соединения лезвия и рукоятки. Декор нанесен на лезвие, конец рукоятки и на соединяющий их круг. Лезвие очень тонкое, гладкое, и рисунок, покрывающий его поверхность, своей линейной изысканностью подчеркивает эту гладкость. На одном из топориков тонкими линиями, как насечками, «выгравирована» небольшая яйцеобразная голова с пышным головным убором из перьев (такие головные уборы до сих пор встречаются у некоторых народов Океании). Прямо от головы идут два стилизованных крыла, коротенькие ручки, поднятые вверх на уровне ушей, и геометризованные тонкие ножки, разведенные коленями в стороны. Крылья и перья заполнены сеткой мелких прямых коротеньких линий. Геометрический орнамент сочленения также состоит из концентрических кругов (иногда с зубчатым обрамлением), пересекающихся линий и спиралевидного меандра.

В ритуальных изделиях из бронзы, как и в бронзовых барабанах Индонезии, очень важно отметить наличие определенного художественного стиля, который бывает присущ только развитой культуре, имеющей свой собственный формообразующий центр и свою периферию. Вопрос о культурных взаимовлияниях приобретает особый смысл: если раньше определяющую роль играли миграционные волны, несшие с собой орнаментально-символические мотивы и технически конструктивные особенности стадиально типичных изделий, то теперь основное влияние исходит из стабильного центра, который дает характеристику культуре в целом и проливает свет на значение некоторых узоров, видоизменяющихся и даже теряющих первоначальный смысл по мере удаления от центра к периферии. Таким центром для Индонезии бронзово-железного века был район северного Вьетнама (нынешняя провинция Тханьхоа), где в 1924 году был обнаружен могильник Донгшон, давший название всей бронзовой культуре Юго-Восточной Азии *.

* [Первые находки в могильнике Донгшон сделаны в 1924 году французским археологом Пажо. На крутом берегу реки Сонма он обнаружил следы прямоугольных колонн и рядом с ними, на небольшой глубине, могилы, давшие интересный материал по культуре, искусству и быту того времени. В результате многочисленных позднейших раскопок историки получили в свое распоряжение большое количество бронзовых изделий. Наиболее интересными оказались обоюдоострые мечи, топорики, фрагменты зеркал, вазы, статуэтки, наконечники стрел, барабаны. До недавнего времени находки датировались III-I веками до н. э., но последние археологические открытия позволили некоторым ученым определить более раннее время (IX-VIII века до н. э.) изготовления бронзы в этом районе (см.: Solheim W. G. Early Bronze in Northwestern Thailand. - "Current Anthropologic", vol. 9, 1968, № 1).]

Раннее искусство Донгшон питалось, видимо, как своими местными традициями, так и традициями древней китайской культуры. У островных народов Индонезии до встречи их с северной индокитайской культурой был свой монументальный стиль искусства, не очень богатый декором. Поэтому при развитии нового орнаментального стиля они, естественно, брали многие декоративные мотивы, разработанные к тому времени бронзовой культурой Юго-Восточной Азии. Это хорошо видно при сравнении индонезийских барабанов с аналогичными изделиями из Донгшона. Собственно говоря, индонезийские барабаны входят составной частью в общую классификацию барабанов бронзово-железного века Юго-Восточной Азии.

Впервые бронзовый барабан донгшонского круга (найденный в 1682 году) был описан Г. Румфиусом в 1705 году [См.: Rumphius G. E. D'Amboinsche Rariteithamer. Amsterdam, 1705.]. Но по-настоящему внимание ученых было привлечено к ним в конце XIX века, когда культура Востока стала объектом пристального изучения европейцев *. Ученые установили, что бронзовые барабаны определенного типа распространены на огромной территории, начиная с Внутренней Монголии и кончая островами Каи на востоке Индонезийского архипелага. Они были известны на протяжении более чем двух тысяч лет **.

* [В 1883 году один такой барабан был на выставке в Вене, а затем в Амстердаме (см.: Meyer А. В. Alterthumer aus dem Ostindischen Archipel und angrenzenden Gebieten. - "Koniglicher Ethnographischer Museum zu Drezden", 1884, N 4). В 1884 году Мейер опубликовал работу с описанием уже пятидесяти двух барабанов. В 1902 году Ф. Хегером было проанализировано сто шестьдесят пять барабанов (см.: Heger F. Alte Metalltrommeln aus Sudost-Asien. Leipzig, 1902). В 1918 году Руффар смог уже составить библиографию по этому вопросу (см.: Rouffaer G. P. Ketteltrommeln (bronsen). - "Encyclopaedie van Nederlandsch Indie", 1918, Vol. 2, biz. 305-310). В 1918 году число известных барабанов достигло ста восьмидесяти восьми, и с тех пор оно продолжает расти.]

** [В. Голубев считает, что первые бронзовые барабаны имитировали древние военные деревянные барабаны, на которые натягивалась кожа (см.: Goloubew V. Sur l'origine et la diffusion des tambours metalliques. – "Praehistorica Asiae Orientalis", 1937, p. 137-150). В китайских хрониках Ханьской династии упоминаются барабаны, захваченные у некитайского (неханьского) народа Южного Китая «мэн». В другом месте сообщается, что барабаны делались и употреблялись тем же народом, а также другими народами, завоеванными в 41 году до н. в. генералом Ма Юанем. В частности, барабаны употреблялись во время войны для передачи сигналов на далекие расстояния. Позднее южные народы Китая сохранили производство барабанов, покупая бронзу на рынках. По некоторым источникам, в 1700 году были известны десять кузнецов, которые отливали барабаны в Кантоне. В Бирме их делали еще в 1905 году. До недавнего времени бронзовые барабаны играли большую роль в экономической и социальной жизни горной народности даже в Лаосе: человек считался знатным, если у него было два барабана и пять буйволов. Большую роль барабан играл в древних шаманских культах: лишь с его помощью можно было вызывать души предков (см.: Неekeren H. R., van. The Bronze-Iron Age of Indonesia, p. 12).]

В настоящее время бронзовые барабаны культуры Донгшон хорошо изучены и разобраны по типам. Известный немецкий исследователь Франц Хегер, давший в 1902 году первое подробное описание барабанов [См.: Heger F. Op. cit.], разделил их на четыре типа, и с тех пор эти типы называются Хегер I, Хегер II, Хегер III и Хегер IV.

Первый тип, наиболее классический, часто встречающийся в Индонезии, представляет собой закрытый сверху приземистый сосуд, отдаленно напоминающий короткую катушку, высотой 50-80 см и диаметром верхнего тимпана в 60-100 см. Он легко членится на три части: цилиндрическое широкое тулово, тимпан с большой округлой кромкой, нависающей сверху над туловом, и основание барабана, расширяющееся книзу. Центральная часть тимпана сверху заполнена орнаментом в виде звезды с 8, 10, 12, 14, реже 16 остроконечными лучами. По краю тимпана проходит фриз из полос с геометрическим орнаментом или изображением летящих птиц, фигур животных и отдельных сюжетных сцен. На выпуклой стороне тимпана чаще всего представлены «лодки мертвых» * (около шести лодок по окружности) с носами в виде стилизованной головы птицы и кормой в виде хвоста птицы. Между лодками можно видеть крупные изображения рыб, животных, птиц. Цилиндрическая часть барабана украшена орнаментом и отдельными образами птиц и животных. По краям тимпана иногда располагаются четыре скульптурные фигуры лягушек, которые почитались как дарительницы дождя, особенно в специальных церемониях, посвященных дождю, сопровождавшихся ударами в барабаны.

* [Древнее стадиальное представление людей об отплытии духа умершего в царство мертвых на специальной лодке сохранилось у даяков Калимантана до наших дней. Этот обычай приводится В. Голубевым при расшифровке мифологического значения сцен, изображенных на барабанах (см.: Goloubew V. L'age du bronzeau Tonkin et dans le Nord-Annam. – "Bulletin de L'Ecole Francaise d'Extreme-Orient", vol. 29, 1929).]

Барабаны типа Хегер II похожи на первые и по размеру и по общему строению. Лишь тимпан сильнее нависает над цилиндрическим туловом. Декор сделан исключительно тонко и всегда состоит из геометрических изображений. Гораздо меньше размер барабанов третьего типа, они более изящны по пропорциям и почти сплошь покрыты сеткой орнамента. Барабаны типа Хегер IV часто называются еще «китайскими», поскольку в их декоре много китайских мотивов. Да и в самом Китае он распространен больше, чем другие.

В Индонезии преобладают барабаны типа Хегер I. Только некоторые барабаны с Западной Явы могут быть отнесены к типу IV. Зато есть и своя форма – вытянутая вверх и напоминающая песочные весы.

Образцом высокой художественности индонезийских барабанов бронзово-железного века может служить ритуальный барабан типа Хегер I, под названием Макаламау, с маленького острова Сангеанг, восточнее острова Сумбава *. Его тимпан сверху и на выпуклой нависающей части украшен тончайшим рисунком. Мелкий четкий рельеф, вылитый, однако, вместе с общей формой барабана, создает матовую фактуру поверхности, не уничтожая в то же время ее таинственного мерцания. Параллельные линии фризового орнамента делят крышку тимпана на ряд уменьшающихся окружностей, орнамент которых состоит из древнего символического рисунка в виде коротких вертикальных насечек, вытянутого ромбовидного меандра, мелких кружочков, соединенных параллельными касательными.

* [Происхождение барабана с острова Сангеанг (высота – 83,5 см, диаметр тимпана – 116 см) часто связывают с северным районом Индокитая (см.: Heekeren H.R., van. The Bronze-Iron Age of Indonesia, p. 24; Bernet Kempers A.J. Ancient Indonesian Art. Amsterdam, 1959, p. 29) на том основании, что отдельные изображения людей напоминают изображения китайских чиновников на ханьских рельефах II века н. э. В то же время Хайне-Гельдерн (см.: Heine-Geldern R. Drum named Makalamau. - "India Antiqua", 1947, p. 167-179) отметил, что на барабане изображены всадники и воины, очень похожие на воинов с кушанских монет II-III веков н. э. Хайне-Гельдерн относит происхождение барабана с Сангеанга к фунаньским, то есть южным индокитайским землям, к III веку н. в. На наш взгляд, и профильное изображение людей с высокими, может быть, перьевыми, а не матерчатыми китайскими головными уборами и изогнутый силуэт изображенной на барабане крыши дома могут отображать сугубо местные, индонезийские формы древнего костюма и архитектуры.]

Центральная часть выпуклого края тимпана декорирована сложнее и разнообразнее: по всей ее окружности одна за другой изображены ладьи (или «лодки мертвых») с орнаментальными головами птиц и животных на носу и корме. Плоскостное пространство между серповидной линией дна ладьи и верхним орнаментальным поясом тимпана заполнено сплошным четко организованным рисунком, напоминающим крылья летящих птиц, развернутых на плоскости.

Если присмотреться к рисунку крыльев, то можно заметить, что прямые линии, разделяющие летящих птиц на уровне их клювов, Как бы вырастают из голов сидящих на палубе людей. Это позволило предположить, что крылья летящих птиц представляют собой стилизованные головные уборы воинов, состоящие из огромных перьев [См.: Bernet Kempers A.J. Op. cit., p. 29.]. Думается, что в полусюжетном орнаменте могли объединиться оба мотива: и летящих птиц и головных уборов. Именно это органическое объединение чисто орнаментальных и сюжетных мотивов образует стилистическую целостность декора индонезийских барабанов. Элементы первоначального орнамента и древних фигуративно-фрагментарных изображений сплелись здесь в единую композицию, в которой выразительность реального образа-символа передается зрителю не в буквальной аналогии с прообразом, а в выделении его ритмической соподчиненности общему орнаменту, во включении изображения в графическую и объемную соразмерность вещи.

Создатели барабанов придавали смысловое значение не только изображению, но также и отдельным структурным частям барабана – основанию, тулову, ручкам и особенно тимпану. К тимпану относились как к маленькой ритуальной сцене, на которой разворачивалось основное действо культа.

Фигуры лягушек, помещенные на тимпане некоторых барабанов, – это уже почти действующие лица: они представляют собой стихию дождя. Рисунок на теле лягушек в миниатюре повторяет орнамент, покрывающий части барабана: это вертикальные прямые насечки, меандр и соединенные друг с другом кружочки. Если учесть, что барабаны применялись в обрядах для вызывания дождя [Следы этого культа сохраняются на Калимантане у современных даяков], то орнамент, как и сами фигуры лягушек, надо расшифровывать как изобразительный эквивалент древних заклинаний.

Общее расположение декора на барабане слегка приоткрывает завесу над его символическим смыслом: широкий и свободный ромбовидный меандр своим ритмом напоминает ритм набегающих волн, и расположен он внизу, завершая собой изображение подводного царства на фризе. Верхние слои декора состоят из кружочков, образующих вместе с касательными линиями легкие завихрения, напоминая быстрый бег небольших облаков [Этот же орнамент похож на китайское символическое обозначение грома], а также вертикальных насечек, непосредственно ассоциирующихся с потоками дождя.

Изображение «лодок мертвых» с парадно одетыми воинами, головных уборов с перьями, напоминающими стаи птиц, символические фигуры (птицы, лошади, рыбы), орнамент, отражающие трехслойное строение мира, - все это выходит за рамки непосредственного обращения к божеству дождя и расширяет значение барабана до выражения общежизненных представлений о вселенной в целом, о загробном царстве, о разных сферах человеческой деятельности.

Таким образом, модель мира, как она представлялась людям бронзовой эпохи, находила свое выражение в строении барабана и его декора, – точно так же, как еще раньше космогонические представления воплощались в форме и орнаменте керамических сосудов, в пещерных росписях и наскальных изображениях, в мегалитических сакральных композициях камней и скульптур.

В зависимости от стадиального характера и местных традиций древние символические изображения (включая орнамент) бывали наглядно предметными и схематичными, реальными и фантастическими, живописными и суховато графичными, организованными и разбросанными. Но все они непременно выстраивались в легко угадываемый канон, в свод правил, приемов и предписаний, которые служили охране жизни в рамках достигнутой общественной структуры.

Так, например, часто встречающийся мотив птицы – летящей, сидящей, похожей на головной убор из перьев или просто превращенной в орнамент – характерен как для яванских, так и для северовьетнамских барабанов из Донгшона. На донгшонских барабанах он более навязчив и определен, вплоть до того, что в птице иногда можно узнать аиста или (чаще) пеликана-охотника на рыб, прирученного помощника рыболовов. Не исключено, что пеликан мог быть тотемом больших групп населения прибрежных районов – Индокитая так же, как и Явы.

Принятие главенства определенного тотема (водяной птицы вроде пеликана) для яванцев означало также и принятие общей стилистики его изображения и вариантов превращения его в орнамент. Одна и та же орнаментальная манера ощущается не только в рисунке летящих птиц или перьевых головных уборов, но и в общем заполнении и покрытии поверхности донгшонских и яванских барабанов орнаментом в виде насечек, кружочков, спиралей, меандра и т. п. Тонкая летящая линия орнамента характерна в это время для еще более широкого ареала: она придает особую изысканность изощренному рисунку на бронзовых и лаковых изделиях Китая периода Чжаньго (V-III века до н. э.).

Индонезийские ритуальные бронзовые барабаны (как и современные им бронзовые топорики и долота) представляют собой определенный, очень важный этап в развитии древнего искусства. Сакральное значение изображаемых символов получает сложное эстетическое выражение. Самостоятельную художественную ценность приобретают продуманная красота самого предмета, выразительность фактуры материала, дополняющая собой выразительность плоского литого рисунка, чувство меры в смысловом и ритмически-композиционном соотношении разных частей предмета и изображений на нем.

Кроме того, индонезийские барабаны дают богатый материал для суждения о некоторых сторонах жизни народов того времени, об их одежде, обычаях, о связях с культурой и искусством соседних народов. Большая устойчивость форм барабанов, широко распространенных по всей Юго-Восточной Азии и особенно в районе Северного Вьетнама (Донгшон), говорит о довольно высоком уровне искусства, создавшего классические нормы красоты с определенными признаками сложившегося художественного стиля. Признаки этого стиля не уникальны – они характерны для большого числа стран и народов, создавших конгломерат особой культуры, названной Донгшонской. Индонезия входила в этот конгломерат далеко не на последних ролях.

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для предотвращения попыток автоматической регистрации